Александр Лебедев: «В России лучше» (Интервью немецкой газете Handelsblatt)

Handelsblatt: - Сохраняете ли Вы еще раздражение из-за того, что в начале года LBA  отозвало лицензию на полеты у авиакомпании Blue Wings?

A.Lebedew: - До сих пор не могу понять, почему и зачем? Негативные последствия ощущаются до сих пор. Какие еще есть  объяснения, кроме протекционистских мер или нежелания допускать российские инвестиции. Или это урок за выставление кандидатуры в мэры города Сочи?

Hb: - Но Вы должны это доказать…

A.L.: - Вероятно, будет инициировано судебное расследование, чтобы установить, кто был прав – LBA или менеджмент. Но даже если менеджмент сделал какие-то ошибки, LBA не следовало останавливать авиапредприятие, могли бы применить другие меры. Но они останавливают здоровую авиакомпанию в середине кризиса, которая хорошо развивалась и имела более миллиона пассажиров. Сомнительно. К этому прибавьте, что российские инвесторы в Германии купили 14 самолетов немецкого производства, но никому это неинтересно.

Hb: - В каких экономических условиях сейчас находится  Blue Wings?

A.L.: - Хуже, чем могли бы, из-за остановки. Вынуждены уволить 200 сотрудников и поставить на землю два самолета. Те 40 дней, которые нас  вынудили оставаться на земле – были большой потерей, пришлось увеличить дотации на 25 млн. евро.

Hb: - И предложили продать ее Аэрофлоту?

A.L.: - Для того чтобы ее продать, надо подготовить к этому Аэрофлот.  Проблема в том, что Аэрофлот не может быть контрольным собственником Blue Wings, так как компания не резидент ЕС.  Хочу часть моих акций - 5-10 процентов подарить Фонду имени Раисы Горбачевой, который зарегистрирован в Великобритании. Если Аэрофлот захочет взять после этого 49% акций, они могут сделать акционерное соглашение и, иметь контроль, не нарушая закон.

Hb: - И как это должно происходить?

A.L.: - Акции навсегда останутся в Фонде, это должно быть гарантированно договором и согласовано с Аэрофлотом. Но надо сделать Blue Wings привлекательной для покупателя. Дискуссия с Аэрофлотом пока продолжается. Думаю, что решение будет принято в декабре.

Hb: - Что Вы хотите получить теперь от Blue Wings?

A.L.: - Собственно, получить обратно свои деньги, которые инвестированы – это около 100 миллионов евро (без стоимости самолетов). По самолетам Аэрбас идея состоит в том, чтобы «Ильюшин Финанс» (компания, которая выводит на рынок Ту-204 и другие русские самолеты), 25% которой я владею, могла бы взять мои 14 Аэробусов. И в управлении потом мы могли бы провести IPO в Гонконге уже объединенных «Ильюшин» и «Альпстирим» (наша компания с Аэрбасами).

Hb: - Звучит сложно.

A.L.: - Ничего сложного. Придется отказаться от инвестиций, так как нет желания вступать в юридический конфликт с немецким правительством.

Hb: - Других партнеров нет на горизонте?

A.L.: - Попробуем поговорить с израильскими авиаперевозчиками, англичанами, TPG/Indigo, которые создали Rian Air.  Но я по-прежнему предпочитаю Аэрофлот, я ведь его акционер. Мой план был на самом деле другим: хотелось объединить мою русскую авиакомпанию Red Wings с немецкой Blue Wings, потом войти в компанию Тур-оператора, у нас много новых отелей в Крыму.  Но этого ничего не вышло.

Hb: - Red Wings имеет только российские самолеты, новые Туполевы,  которые с моей точки зрения проблемные…

A.L.: -  Red Wings с самолетами Ту-204 - это новейший флот России. У нас есть некоторые проблемы с самолетами, это правда, но это нормально, так как пока нет их массового производства. Мы держим ситуацию под контролем. В этом году Red Wings увеличила свой пассажиропоток на 200%. Все идет не так плохо. Лучше, чем в Германии – вот ведь неожиданный для меня урок.

Hb: - Вы хотите сохранить компанию?

A.L.: - Если найду покупателя, я готов ее продать.

Hb: - В России при государственной поддержке должна создаваться новая глобальная авиакомпании, куда войдут авиакомпании из обанкротившегося альянса Эйр Юнион. Она имеет шансы на успех?

A.L.: - Росавиа – это самый бессмысленный проект, который я когда-либо видел.  Они как раз сейчас пытаются купить иностранные самолеты за большие деньги из государственного бюджета. Люди, которые стоят за Росавиа, такие как московский мэр Юрий Лужков, не имеют никакого понятия об авиабизнесе. Они думают, тот это как езда на автомобиле –получаешь права, покупаешь авто и занимаешься извозом.

Hb: - Что это значит для рынка?

A.L.: - Если Путин это действительно допустит, это будет ударом для всех других авиаперевозчиков: мы сегодня имеем много авиакомпаний, среднестатистические доходы людей по-прежнему низкие – кто должен на них летать? У всех убытки. Мы нуждаемся в объединении. У нас нет места для еще 50 Боингов. В конце остается одно объяснение: речь идет о возможной коррупции.  Может быть, есть возможность похоронить обанкротившийся Эйр Юнион? Это всем на пользу.

Hb: - Будете ли Вы инвестировать в Германию снова?

A.L.: - Пока нет. Честно говоря: в России лучше. Правительство реально помогает и не вредит. Возможности для бизнеса здесь существенно больше, чем в Германии. Прежде чем инвестировать в  Red Wings и Blue Wings, я верил, что в Германии дела будут идти лучше. Но все оказалось с точностью до наоборот. Никто не хочет в Германии со мной об этом разговаривать.

Hb: - Многих российских бизнесменов тянет в Германию. Они плывут против течения…

A.L.: - Мне о таких неизвестно. Но я по-прежнему заинтересован в Германии, хочу открыть в России аналог немецких Строительно-сберегательных касс. Здесь, в России, у меня есть два банка «Национальный резервный банк» и Банк Воронеж. Второй хотел бы сконцентрировать на модели Строительно-сберегательной кассы и охотно бы взял на борт немецкого партнера, в качестве акционера. С помощью филиалов «Национального резервного банка» мы бы распространяли этот продукт. Но здесь речь идет больше о том, чтобы привезти немецкие товары и опыт в Россию, а не о передаче наших денег в Германию. Опыт на 500 млн. евро согласитесь, неудачен.

Hb: - Вы владеете акциями ФЛК, предприятия, на деньги которого его генеральный директор Бурлаков купил верфи в Германии, ныне перешедшее к сыну Юсуфова из Наблюдательного совета Газпрома.

A.L.: -  Я купил ничего не стоящие акции банкрота, чтобы лучше понять, что там происходит, так как меня это действительно заинтересовало. Кстати: Бурлаков и его партнеры по ФЛК проходят по уголовному делу, возбужденному несколько месяцев назад Главным следственным управлением при ГУВД г. Москве по статье мошенничество в особо крупном размере. Они украли примерно 200 млн долларов из бюджета плюс все кредиты и бонды, которые по большей части пришли из заграницы, это еще 150 млн. долларов.  Часть из этой суммы, я уверен, была использована для покупки немецких верфей. Но в Германии это, очевидно, никого не интересует. Хотя, это однозначно кража и отмывание денег.

Hb: -  И Юсуфов не имел ничего общего с этим?

A.L.: - Он сам сказал, что не имел никаких дел с Бурлаковым. Не хочу спекулировать на этой теме.

Hb: - Сейчас российское правительство пытается внести оптимизм – что кризис почти пережит. Вы видите, что это так?

A.L.: - Правительство хорошо поработало, поддержав в кризис финансовый сектор. Несмотря на несколько промахов. С одной узкой точки зрения, действительно, можно сказать, что есть знак тому, что дела скоро выправятся. В общем, мы должны констатировать: мы имеем не такой вид кризиса как в Европе и Америке  - наш гораздо тяжелее. Инфраструктуре 50 лет, экономика слаборазвита, плохая политическая система, которая препятствует предпринимательству и к тому же коррупция. Во всех областях мы сделали совсем немного.

Hb: - Кризис не повышает давление реформ?

A.L.: - Думаю да, кризис в России научит извлекать уроки даже элиту политическую и экономическую. Интересным вопросом будет, коснется ли политическое руководство больших проблем: сделает ли независимой судебную систему, допустит ли настоящие партии, реформирует ли избирательную систему и победит ли коррупцию. Мы знаем, что такое настоящая коррупция: это не маленький дорожный инспектор, который берет деньги. По меньшей мере, он делится. Это крупный чиновник, который выводит украденные миллионы за границу и потом отсиживается на своей вилле во Франции.

Hb: - Медведев ведет борьбу с коррупцией, видите ли Вы успехи?

A.L.: - Он старается, но пока не стоит рассчитывать на то, что быстро будут большие успехи. Надо создать в рамках G-20 антикоррупционное агентство с чрезвычайными полномочиями, поскольку коррупция явление международное. Я показал бы это на примере немецких верфей. Не хочет ли госпожа Меркель выяснить, откуда деньги? Агентство поможет ей в этом.

Hb: - Президент и правительство теперь постоянно говорят о модернизации страны. Это получится?

A.L.: - Задачи поистине огромны. Если посмотреть на некоторые части России, у вас будет ощущение, что вы находитесь в 19 веке. Я свой опыт в модернизации получил, модернизировав кусочек сельского хозяйства, авиаперевозок, строительства. Знает ли правительство, как это происходит? Это нужно делать сверху, но решения спускаются к чиновникам вниз, а это означает: коррупцию и то, что ничего не получится.

Hb: - Это звучит так, будто Вы знаете, что надо делать. Есть ли у Вас политические амбиции?

A.L.: - В данный момент нет. Сейчас у меня есть бизнес-интересы и я не могу делать одновременно и то и другое. Это сделало бы меня уязвимым, прежде всего, со стороны государства. Однако если мне удастся с некоторыми из моих проектов выйти на биржу или найти иностранных вкладчиков капитала, тогда бы я, безусловно,  чувствовал себя более свободным.